**Дневник.**
Как же всё пошло наперекосяк…
Иногда я закрываю глаза и переношусь в те дни, когда ещё училась в школе в Новосибирске. Считала дни до выпускного, мечтая уехать в Санкт-Петербург — не просто так, а к любимому — Артёму, который поступил в медицинский университет раньше меня и уже обживался в Северной столице. Мы были вместе с десятого класса. Всё казалось таким ясным, настоящим, навсегда.
Когда я тоже сдала экзамены и переехала, мы сразу стали жить вместе. Наша маленькая съёмная квартирка на окраине стала настоящим гнёздышком. Вместе варили суп, зубрили лекции, копили каждую копейку и засыпали, обнявшись. Часто ложились спать голодными — денег на еду не хватало. Но мне было достаточно одного — его рядом. Я верила, что это и есть настоящая любовь. А он шептал перед сном, что я — его судьба, его единственная.
Шли годы, всё становилось серьёзнее. Мы говорили о свадьбе, о детях, о будущем. Я украдкой разглядывала свадебные платья и представляла наш день — белые розы, кружевная фата, слёзы родителей. Наши семьи уже считали нас мужем и женой — мы были вместе четыре года, нас воспринимали как одно целое.
А потом всё развалилось.
В один из выходных, когда Артём корпел над учебниками и не мог отвлечься, моя новая подруга по университету — Лада — позвала меня на дачу под Псковом. Повод — день рождения её дяди, Дмитрия, которому исполнялось 40. Он жил в Германии, занимался бизнесом, привозил дорогие подарки. Я согласилась — думала, просто отдохну пару дней. Не знала, что это станет концом моей прежней жизни.
Дмитрий был обаятелен. Умный, уверенный, с харизмой. Его рассказы казались невероятными — будто из кино. Я ловила каждое его слово. И когда он спросил, есть ли у меня парень, я — сама не знаю почему — соврала. Сказала, что недавно рассталась, и сейчас сложное время. В его глазах вспыхнул огонь. Так начался наш тайный роман. Я думала, это просто мимолётное увлечение. Но втянулась так сильно, что потеряла голову. Он казался таким взрослым, загадочным, непохожим на других.
Потом он предложил уехать с ним в Берлин. И я… согласилась. Без разговоров, без объяснений. Пока Артём был на паре, я собрала вещи и оставила ему записку: «Прости. Всё кончено. Наши пути разошлись».
В Германии я бросила учёбу, отрезала все связи. Работала няней, подрабатывала чем могла — лишь бы быть рядом с Дмитрием. Он требовал совершенства. Завтрак — строго в семь. Ужин — только его любимые блюда. Если я надевала что-то простое — кривился. Если теряла или набирала вес — злился. А когда злился — преображался. Орал, оскорблял, однажды запер меня в комнате, пока я не влезла в платье, которое ему нравилось. Я терпела. Мне было стыдно. Но после каждой бури наступало затишье — он становился ласковым, нежным. Я верила, что это и есть любовь. Теперь понимаю — это была болезнь.
Когда ему исполнилось 43, он захотел ребёнка. Мальчика. Пообещал, что если это будет Михаил — в честь деда — он станет счастлив. Но беременность не наступала. Прошло почти два года. Когда я предложила сходить к врачу, он взорвался. На следующий день выбросил мои вещи на улицу и сказал исчезнуть.
Я вернулась в Россию. Устроилась в магазин, ухаживала за мамой — у неё был инсульт. Думала, хуже уже не будет. Но однажды скрутило так, что вызвала скорую. Боль была невыносимой. Врач велел прийти на обследование. И каково же было моё потрясение, когда я увидела… Артёма.
Он не подал виду, что узнал меня. Всё строго: осмотр, анализы, УЗИ. Был вежлив, как с обычной пациенткой. Потом сухо объяснил, что причина боли, скорее всего, гинекологическая, и нужно обследоваться дальше.
Когда я пришла через неделю, он случайно обронил: «У меня жена, тоже врач, и сын — ему пять». В груди кольнуло — не ревность, а стыд. И вдруг — порыв. Я попыталась его поцеловать. Он мягко отстранился: «Ты моя пациентка. У меня семья. Забудь о прошлом».
Так оборвалась последняя ниточка. Но хуже было другое. Он подтвердил — у меня бесплодие. То, о чём с Дмитрием мы даже не подозревали, стало приговором. Детей у меня не будет. Никогда.
Я потеряла всё: любовь, здоровье, мечты. А ведь когда-то хотела лишь свадьбу, дом и семью. Теперь остаётся лишь надеяться, что жизнь ещё даст мне шанс. Что я смогу быть хоть немного счастливой.
