Меня зовут Анника, мне двадцать два года, и я полгода как замужем. Моему мужу, Лукасу, двадцать четыре. Мы вместе больше шести лет, и всё это время я старалась быть для него опорой, поддержкой, человеком, на которого он мог бы опереться в любой момент. Я любила его всем сердцем и мечтала о том дне, когда мы сможем, наконец, создать свою собственную маленькую семью — тёплую, уютную, наполненную заботой. Но судьба распорядилась иначе: Лукас наотрез отказался съезжать из квартиры своих родителей в Дрездене.
Я пыталась объяснить ему, что жизнь под одной крышей с его матерью будет для меня настоящим испытанием — мы слишком разные, и я чувствовала кожей, что она обязательно будет вмешиваться в нашу жизнь. Но Лукас уверял меня, что его мама — замечательная женщина, «просто ангел»; что стоит мне лишь привыкнуть к ней — и всё наладится. Я поверила ему. Как оказалось — зря.
Первые недели после свадьбы действительно проходили более или менее спокойно. Я старалась быть вежливой, ненавязчивой, не навязывать своих правил, не спорить ни по пустякам, ни по важным вещам. Но потом мы всей семьёй решили провести отпуск за городом: Лукас и я, его родители, младшая сестра, мои мама и папа. Именно там всё и разрушилось.
Вдруг Лукас начал… ревновать меня к моему же младшему брату. Да, к родному брату, с которым мы всегда были близки. Каждый раз, когда я обнимала его или поправляла ему шарф, Лукас мрачнел и бросал на меня такие взгляды, будто видел перед собой предательницу. И вместо того чтобы его остановить, поддержать или хотя бы попытаться вразумить, его мать только подливала масла в огонь:
«Посмотри, какая она нежная со своим братишкой! Хотела бы она, чтобы так с тобой обращались?»
Сказано было вслух, но таким тоном, что даже моя мать отвела взгляд. А тихо, проходя мимо меня, свекровь шептала ещё злее:
«Ну вот, курица нашла, над кем крылья распускать…»
И однажды случилось то, что я до сих пор вспоминаю с болью.
Свекровь прямо в лицо моей маме заявила, что мой брат — угроза нашему браку. А Лукас… Лукас назвал моего брата «дебилом». У меня перед глазами потемнело. Я едва сдержалась, чтобы не закричать.
Мой брат — добрейший человек. Он за всю свою жизнь никого не обидел, он всегда помогает маме и мне, он просто ребёнок, который любит животных и зоопарк. Но Лукасовой младшей сестре он почему-то не понравился — и она не скрывала своего отношения.
В то время я уже была беременна. И именно тогда всё и покатилось вниз. После той поездки со мной перестали разговаривать. Ни Лукас, ни его мать, ни даже отец. Они демонстративно не ели то, что я готовила. Лукас говорил одно и то же:
— Это всё твоя вина. Моя мать относится к тебе хорошо, а ты вечно недовольна!
Мы решили начать откладывать деньги — ничего особенного, просто маленькую жестяную банку. И Лукас попросил свою мать помочь закрыть крышку. Но она мгновенно взорвалась:
— Никаких копилок! Запрещаю!
И выбросила банку в мусор.
Я принесла другую — от родителей. И снова истерика:
— Деньги копите? Вы что, с ума сошли? Вам они зачем? Ты вообще кто такая, чтобы здесь что-то решать?!
К тому моменту токсикоз стал невыносимым. Давление падало, еда не удерживалась, я почти не могла ходить. Но и это раздражало «хозяйку дома»:
— У отца Лукаса бельё не постирано! В квартире грязно! Да что ты вообще делаешь целый день?!
Лукас защищал только её. Он кричал, что я «позорю его перед родителями».
Однажды он отправил меня на S-Bahn, чтобы я уехала к своим родителям, немного пришла в себя. По дороге домой я купила брату шницель и сок. И это — обычная забота о ребёнке! — тоже стало поводом для скандала. Продавщица, знакомая свекрови, успела ей рассказать:
— Ага, у неё деньги есть! У меня просит, а на свою семью тратит!
Я поехала к родителям. Я просто больше не могла там находиться. Лукасу я сказала честно:
— Я не могу жить в доме, где меня ненавидят. Если мы хотим сохранить брак, ты должен выбрать — свою жену или желание угодить маме.
Но даже тогда он попросил меня «подстроиться».
Когда я вернулась, я попыталась поговорить с его матерью — спокойно, уважительно, как взрослая женщина.
Но ответ был ледяным:
— Ты — позор. Пыль на полках — это ты. Ты недостойна моего сына. И вообще — он мой сын, и я вмешиваюсь, когда хочу.
Тут я уже не выдержала. Я просто собрала свои вещи и ушла. Без криков, без истерик, без объяснений.
С тех пор Лукас не берёт трубку. Я почти уверена, что его мать уже успела настроить его против меня.
Я чувствую себя преданной, униженной, выброшенной из собственной жизни. Я так хотела создать семью… Свою. Настоящую. Тёплую. Любящую.
Но оказалась в доме, где для меня не было ни места, ни голоса. Где я была чужой, даже будучи беременной от их сына.
Что делать дальше — я не знаю.
Я всё ещё люблю Лукаса.
Но, возможно, любовь уже не спасёт то, что разрушила чужая воля и его собственная слабость.
