Никогда не пересекала порог главной двери. Никогда не знала, что такое мягкая кровать, и не слышала, чтобы ее имя произносили с нежностью. Она жила во дворе, среди сухой земли, остатков еды и сломанных предметов. Её мир был заброшенным уголком, где солнце палило, а дождь лил без всякой защиты. Никто не гладил её. Никто не смотрел на неё. Никто не звал её.
Она стала лишь тенью. Безмолвное присутствие, что тихо рожала, незаметно заботилась и выживала, никем не замечаемая. Её тело было истощено, покрыто зудящими покровами и ранами, которые никто не лечил. Взгляд был усталым, он не просил о помощи. Она лишь наблюдала. Она просто держалась.
У неё было много щенков. Некоторые родились мертвыми. Другие вскоре умерли. Ни одного не было защищено. Лишь один выжила. Последний. И она, с последними силами, защищала её, как будто от этого зависела её судьба.
Она не ела. Не спала. Не двигалась. Лишь все глубже следила за своей дочерью. С разбитым телом, открытыми ранами и потухшим взглядом. Но она не сдалась. Потому что её дочь всё ещё дышала.
И вот пришёл кто-то. Не случайно. По милосердия. Они заметили её малую, дрожащую на фоне обломков. Они осторожно взяли её, завернули и унесли вдаль. В безопасное место.
И она это почувствовала. Не через слова. Инстинктивно. По особой связи, понятной только матерям. Она знала, что её дочь в безопасности. Что больше нет нужды её защищать. Что теперь она может отдохнуть.
И вот она упала. Это не был резкий обвал. Это было мягкое прекращение борьбы. Как будто тело произнесло: «Хватит». Как будто душа сказала: «Я выполнила свою миссию». Она улеглась на землю, закрыла глаза и больше их не открыла.
Она не умерла от болезни. Она умерла от любви. Потому что её задание завершилось. Ведь её дочь могла жить. Потому что, в первый раз, кто-то увидел все то, что она отдала.
Этот текст не о том, чтобы оплакивать её смерть. Он о том, чтобы почтить её жизнь. Чтобы признать, что её существование не было напрасным. Что её страдания заслуживают того, чтобы быть услышанными. Что её сила должна быть запомнена.
Ведь пока есть матери, что защищают с разбитыми телами, пока живут те, кто жертвует всем без запроса, пока существуют существа, уходящие лишь когда любовь спасла, истории, подобные этой, необходимо рассказывать.
И сегодня мы её рассказываем. Чтобы небытие заброшенности не оставалось незамеченным. Чтобы жертвы не оставались в тени. Чтобы ни одна собака не жила, не будучи увиденной. И чтобы любовь, даже в самых забытых уголках, оставалась сильнее боли.
